Американская компания Palantir, разрабатывающая программное обеспечение для армии и миграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором описывает «новую эру сдерживания», основанную на искусственном интеллекте.
Текст манифеста был размещён 18 апреля в аккаунте компании в соцсети X с пояснением, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с директором по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Авторы называют книгу попыткой заложить теоретические основы деятельности компании.
Основные тезисы манифеста
1. Технологическое сообщество США, и прежде всего инженеры Кремниевой долины, по мысли авторов, находится в «моральном долгу» перед государством и обязано участвовать в его обороне.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», подразумевая, что такие продукты, как смартфоны, хотя и изменили жизнь, теперь сужают представление общества о возможностях технологий.
3. Утверждается, что одной лишь «бесплатной электронной почты» недостаточно: культуру и её элиту можно оправдать только в том случае, если они обеспечивают экономический рост и безопасность для общества.
4. Подчёркивается ограниченность «мягкой силы» и риторики. По мнению авторов, для победы демократических обществ нужны не только моральные аргументы, но и «жёсткая сила», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.
5. В разделе об искусственном интеллекте говорится, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противникам США приписывается готовность действовать без публичных дискуссий о допустимости таких технологий.
6. Авторы призывают рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и заявляют, что общество должно вступать в следующую войну только при условии, что риск и потери разделяются всеми гражданами.
7. Делается акцент на том, что если военнослужащие требуют лучшее вооружение или программное обеспечение, промышленность и разработчики обязаны это обеспечить, независимо от политических споров о военных действиях за рубежом.
8–11. В ряде пунктов критикуются низкие зарплаты госслужащих, призывается проявлять больше снисходительности к политикам, отказаться от стремления «уничтожать» оппонентов и не превращать политическую жизнь в психологическую проекцию личных переживаний.
12. Утверждается, что «атомный век» сдерживания подходит к концу и начинается новая эра, основанная на искусственном интеллекте.
13–14. Манифест описывает США как страну, которая, по мнению авторов, продвинула прогрессивные ценности больше, чем любая другая, обеспечив длительный период без прямых столкновений между крупными державами.
15. Отдельный пункт посвящён послевоенной политике в отношении Германии и Японии. Ослабление Германии называется «чрезмерной реакцией», за которую, как утверждается, Европа теперь платит высокую цену; японский пацифизм, по мнению авторов, способен изменить баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать предпринимателей и инженеров, которые берутся за проекты, с которыми рынок не справляется, и в этом контексте с одобрением отзываются о масштабных инициативах Илона Маска.
17. Кремниевой долине отводится особая роль в борьбе с насильственной преступностью, при этом традиционным политикам ставится в вину уклонение от жёстких решений.
18–20. В нескольких пунктах критикуется «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур, общественная нетерпимость к религиозным убеждениям и осторожность, которая побуждает политиков говорить как можно меньше, чтобы не ошибиться.
21. Один из наиболее спорных пунктов касается культурных различий. В нём утверждается, что представление о равенстве всех культур и запрет на оценочные суждения игнорируют тот факт, что одни культуры и субкультуры якобы «творили чудеса», в то время как другие были «регрессивными и вредными».
22. Завершается манифест критикой «поверхностного плюрализма» и отказа западных обществ от ясного определения национальной культуры во имя инклюзивности.
Реакция на дискуссию об ИИ и обороне
Разделы манифеста, посвящённые военному применению искусственного интеллекта и будущему оружия, стали одними из самых обсуждаемых. Авторы подчёркивают, что противники США якобы не будут тратить время на публичные дебаты о допустимости таких технологий, а сразу перейдут к практической разработке.
Не меньше споров вызвили тезисы о пересмотре послевоенного статуса Германии и Японии, равно как и утверждения о превосходстве одних культур над другими и критика инклюзивности и культурного плюрализма.
Критика философов и аналитиков
Манифест вызвал бурную дискуссию среди экспертов по технологиям и этике. Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, назвал документ «примером технофашизма», указывая на сочетание культа технологий, милитаризации и идеологической жёсткости.
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, анализируя пункт о «иерархии культур», отметил, что признание неравенства культур на практике ведёт к разным стандартам проверки информации и разной степени критичности в зависимости от того, кого именно оценивают. По его словам, в такой системе формальные процедуры проверки могут сохраниться, но их демократическая функция исчезает.
Хиггинс также подчеркнул, что важно учитывать, кем именно сформулирован манифест. Он напомнил, что компания поставляет программные решения оборонным и миграционным ведомствам, и потому изложенные 22 пункта следует рассматривать не как «чистую философию», а как публичную идеологию коммерческого игрока, чья выручка зависит от определённой политической повестки.
Политические последствия в Великобритании
Публикация манифеста вызвала обеспокоенность и в Великобритании. Там обсуждается вопрос о целесообразности дальнейших государственных контрактов с компанией, которая уже получила контракты на сумму более 500 млн фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.
Член парламента Мартин Ригли охарактеризовал манифест, одобряющий, по его мнению, государственное наблюдение за гражданами с использованием ИИ и всеобщую воинскую повинность в США, как «либо пародию на фильм про Робокопа, либо тревожную нарциссическую тираду».
Депутат лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, назвала публикацию документа «крайне тревожной» и заявила, что компания стремится занять центральное место в «технологической революции в обороне». По её словам, если частная структура фактически пытается задавать политический курс и влиять на направления государственных инвестиций, то это уже больше, чем просто ИТ‑подрядчик.
