Краткое открытие судоходства через стратегически важный Ормузский пролив и последующее его повторное закрытие в минувшие выходные показали, что будущее этого ключевого узла транспортировки нефти и газа остается неопределенным. Уже сейчас ясно: даже после установления прочного мира возврат к довоенным объемам перевозок займет месяцы, а то и годы.
Иран объявил об ужесточении контроля над проливом в ответ на американскую блокаду: военные открыли огонь по нескольким судам и предупредили моряков, что проход закрыт, хотя за несколько часов до этого Тегеран сообщал об открытии маршрута. Спустя сутки США задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По данным спутникового мониторинга к середине дня в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Фактическое закрытие пролива произошло после начала совместных ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля. С этого момента движение через пролив, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия не заставили себя ждать. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки оказались заблокированными в акватории Персидского залива. Это вынудило производителей останавливать месторождения, НПЗ и газовые заводы, что нанесло серьезный удар по экономике целого ряда стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли долгосрочный ущерб как энергетической инфраструктуре, так и дипломатическим связям в регионе.
Как и когда может начаться восстановление
Скорость возвращения к нормальной работе будет зависеть не только от состояния отношений между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль сыграют логистика, доступность страхования для танкеров, стоимость фрахта и готовность судовладельцев идти на повышенные риски.
Первыми должны покинуть Персидский залив примерно 260 судов, застрявших там с грузом порядка 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценке аналитической компании Kpler.
Основная часть этих партий, вероятнее всего, отправится в Азию — туда обычно направляется около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере выхода загруженных судов в регион начнут входить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они проследуют к крупным экспортным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередная задача — разгрузить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились во время остановки движения через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, то есть примерно 20 суток добычи. Переполненные склады практически не оставляют простора для наращивания производства до возобновления стабильного экспорта.
Даже по мере восстановления судоходства логистика танкерных перевозок будет сдерживать возвращение прежних потоков энергоресурсов. Путешествие танкера туда и обратно между Ближним Востоком и западным побережьем Индии занимает около 20 дней, а рейсы в Китай, Японию и Южную Корею — до двух месяцев и более.
Ситуацию усугубляет возможная нехватка самих танкеров. Значительная их часть сейчас задействована в длительных рейсах по доставке нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, которые могут продолжаться до 40 дней.
Восстановление баланса мирового флота и возврат погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будут проходить неравномерно и, по оценкам аналитиков, займут не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере постепенного увеличения загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придется перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих заводов, которые были остановлены из‑за боевых действий.
Это потребует сложной координации, включая возвращение тысяч высококвалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Темпы восстановления будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимосвязь между объемами судоходства и добычи.
По оценке МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений в регионе сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы выйти на довоенный уровень добычи примерно за две недели. Еще около трети месторождений смогут восстановиться в течение полутора месяцев — при условии безопасной обстановки на море и нормализации логистических цепочек.
На оставшихся 20% объектов, где добывается эквивалент примерно 2,5–3 миллиона баррелей в сутки, перезапуск осложнен серьезными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, поврежденная инфраструктура и перебои с электроснабжением потребуют месяцев дополнительных работ.
Серьезный ущерб нанесен и крупным энергетическим объектам. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и их полное восстановление может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним объемам добычи.
Длительный простой поставок в перспективе может быть компенсирован бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс, по оценкам специалистов, займет как минимум год и возможен лишь при устойчивой безопасности и отсутствии военной эскалации.
Когда пробка из танкеров будет ликвидирована, а добыча выйдет на устойчивый уровень, Ирак и Кувейт смогут начать отменять режим форс‑мажора — контрактные положения, позволяющие экспортерам временно прекращать поставки при чрезвычайных обстоятельствах, таких как война.
Даже в самом благоприятном сценарии, если мирные переговоры завершатся успехом, не возникнет новых очагов конфликта, а реальный ущерб инфраструктуре не окажется более глубоким, чем предполагается сейчас, полное возвращение к масштабам довоенных операций в Персидском заливе вряд ли возможно в ближайшие годы.
